В преддверии Дня строителя, который имеет особое значение в этом году (отмечает 70-летие со дня своего учреждения) «Газета РБ» совместно с Саморегулируемой организацией Региональная ассоциация «Строители торгово-промышленной палаты Республики Бурятия» запустила специальный медиапроект.

Четвертым его героем стал Евгений Восканянц – человек, чья биография неразрывно связана с возведением сложнейших объектов в нашей стране. А повод для этого разговора выдался двойной. 7 августа представитель строительной отрасли нашего региона отметит 70-летний юбилей. Но, по собственному признанию, на этот возраст себя совершенно не ощущает. Евгений Константинович рассказал, как отец предопределил его судьбу одной фразой, объяснил, почему предприятие построить проще, чем туалет, и раскрыл, зачем увел половину своей команды из мэрии в правительство.

– Евгений Константинович, говорят, вы родились чуть ли не под залпы профессионального салюта?

– Абсолютная правда! Я родился накануне Дня строителя – 7 августа 1956-го. В тот год этот праздник отмечали первый раз, а учредили его в 1955-м. Когда я появился на свет, отец сказал: «Будешь строителем!». Так и получилось.

–  Ваша профессия была предопределенностью или все же осознанным шагом?

– У нас – целая семейная династия. Отец сам был крупным строителем. Мать – тоже. И жена. К сожалению, она ушла из жизни во время ковида. Да и сын пошел по нашим стопам – честно скажу, под моим влиянием. Когда он окончил школу, то не знал, чего хочет от жизни – не мог определиться с выбором профессии. Человек творческий, посещал музыкальную школу, прекрасно играет на гитаре, хорошо поет, даже создавал собственную группу. Но ребята-музыканты повзрослели, и их коллектив распался. Я настоял на том, чтобы сын пошел учиться на строителя – образно говоря, дал ему удочку и научил ловить рыбу.

– А у вас выбор был?

– У меня не оказалось альтернатив (улыбается). В свое время мой папа отправился на строительство Джидинского вольфрамо-молибденового комбината в город Закаменск. Затем занимался строительством Селенгинского целлюлозно-картонного комбината в поселке Селенгинск. После его перевели в Улан-Удэ. Долго возглавлял Бурятское управление строительства, которое возводило объекты по всему региону. С самого детства я ездил с ним по всем стройкам, побывал на шиферном, цементном, стекольном заводах. Помню, мне исполнилось то ли семь, то ли восемь лет, когда запускался Стеклозавод. Была зима, стояли холода. Мы зашли в цех, и я своими глазами увидел расплавленное стекло и технологию его варки. Благодаря этому знал многие процессы, что помогало в учёбе.

Если отец передал мне профессиональные знания и любовь к делу, то мать научила технической работе. Она была бессменным начальником технического отдела сначала в том же БУС, потом – в организации УС 102. Умная, дотошная, скрупулезная, инженер с великолепной памятью. Вся документация и техническая политика проходили через нее. Мать держала огромную библиотеку – почти 3000 томов. Ну, а сестра – круглая отличница, золотая медалистка – привила мне любовь к чтению.

– Школьные годы чудесные вами вспоминаются с легкой грустью или с глубокой благодарностью?

– Те, кто учились в СОШ № 40 Улан-Удэ, великолепно чертили. Преподаватель черчения Пушистов – фронтовик, минер, инвалид – хромал на одну ногу. Но каким же он был прекрасным педагогом – умным, пунктуальным, выдержанным, специалистом с потрясающей техникой! Заходил в кабинет, садился за стол, доставал деталь, лист бумаги, линейку, два треугольника и карандаши – толстый и тонкий – и рисовал фигуру в трех проекциях за пять минут. А мы, ученики, делали это минут за сорок. Был у нас и прекрасный директор, фронтовик, мужчина с большой буквы – Сергей Емельянович Злобин, и чудесная учитель физики, очень справедливая женщина Нина Павловна Ведерникова, и не менее чудесный завуч по воспитательной работе, весьма активный человек, известный среди пенсионеров – Тамара Ивановна Ситникова, а также учитель математики Виктория Константиновна Ананина.

Школа заложила мощнейшую базу для вуза. Я поступил на факультет промышленного и гражданского строительства Восточно-Сибирского технологического института в 1973 году и окончил его в 1978-м. Впоследствии понял, что получил образование не хуже чем в столичных вузах. Во многом это заслуга декана, преподавателя строительной механики Матвея Шаноевича Агалова, и замдекана Олега Алексеевича Морозова, преподавателя архитектуры Валентины Георгиевны Шепотько а также заведующая кафедры организации строительного производства и экономики Галины Николаевны Пивоваровой.

После учебы я был распределен на строительство апатитового комбината, а именно – котельной для обеспечения теплом этого предприятия (туда, где сейчас разрабатывается Ошурковское месторождение в Иволгинском районе – прим.ред). Причем работал под руководством отца. Через два месяца я решил отправиться в самостоятельное плавание.

– Куда занесло ваши паруса после того, как вышли из-под родительской опеки?

– Вместе с тремя однокурсниками рванул на строительство олимпийских объектов в Москву – к летним играм 1980 года. Там нас никто не ждал. На работу в олимпийском комитете не принимали механизаторов сельского хозяйства, чтобы не оголять эту отрасль, и молодых специалистов – инженерно-технических работников.

Удача улыбнулась в «Главмостпромстрое», где сотрудник, узнав о нашей проблеме, предложил трудоустроиться вместо выпускников Подольского строительного техникума: ни один из них не приехал по разнарядке. Спустя неделю двое из нас попали в один трест, двое – в другой. Я – на строительство зала тяжелой атлетики Измайловского комплекса, где работал с ноября 1978 года до полной сдачи этого объекта. Работа была сложная, сроки – сжатые, но школа – на всю жизнь.

На участке трудились 900 человек, в том числе – один начальник, 6 мастеров-производителей работ, включая одного очень опытного, выходца из бригадиров Владимира Алексеевича Куренкова. Он не имел высшего образования, но прекрасно знал практическую часть, а я – теоретическую, и мы постоянно обменивались опытом. Получился симбиоз, который через полгода дал такой результат, что четырех выпускников МИСИ перевели на другие объекты, а меня назначили прорабом. На нас двоих «упало» руководство девятью сотнями сотрудников. Именно тогда я научился управлять большой массой народа. И именно там столкнулся с поистине масштабными задачами, узнал особенности организации труда в столице, увидел современные инструменты и подходы, расширил кругозор, в конце концов.

Строительство завода КПД-160 в Улан-Удэ

– Для вас стройка – это искусство, ремесло или управление хаосом?

– Однозначно первое. И во второе оно никак не должно превращаться. Организация строительного процесса сложная. Нужно объединить усилия множества специалистов разного профиля, обеспечить поставку материалов и техники, согласовать графики. Простой стройки не бывает. Но самая скучная – это жилье, особенно типовое. Там не развиваешься совсем. А самая интересная – заводы, военные и энергетические объекты – ТЭЦ, ГЭС, ГРЭС.Увлекательнейший процесс! Каждый день погружаешься в новые технологии. Не зря когда я спросил у отца, в какое строительство идти, он уверенно ответил: «В промышленное». В итоге я оказался «совращен» масштабными стройками и считаю, что туалет построить сложнее, чем предприятие.

–  Что олимпийская стройка дала помимо опыта в профессии и строчки в резюме?

– Олимпийский комитет СССР решил «обкатать» ее перед международным соревнованием. Мы еще проводили отделку и стелили ковролины, а соревнования уже проходил на помосте. И я увидел всех наших знаменитых штангистов – Василия Алексеева, Леонида Жаботинского (разговаривал с ним, как с вами сейчас!), Юрия Варданяна, взявшего «золото» в двух весах. Мы лично передавали ключи от Измайловского комплекса Международному олимпийскому комитету, сдавали апартаменты президента Хуана Антонио Самаранча. Это было эпично и незабываемо.

Параллельно наше управление строило завод шампанских вин в поселке Очаково. Всего в Москве я проработал пять лет. Объекты были интересные, кадры – сильнейшие. Они просто поражали квалификацией и универсальностью. Многие трудились на одном предприятии десятилетиями, знали несколько смежных специальностей и понимали друг друга с полуслова. Такой уровень профессионализма был характерен только для столичных строек того времени.

Ну, а общий уровень строительства был выше на порядок, чем в провинциях. Обычно мы пользовались кувалдами и скарпелями, а когда готовились к Олимпийским играм, впервые увидели болгарки и перфораторы. После попал на возведение Московского станкостроительного завода «Красный пролетарий» им. А. И. Ефремова.

– Почему же променяли столицу, дефицитные инструменты и звезд спорта на родные края?

– Честно? Ради бурятской природы. Москва сильно отличалась от родного края. Шум, суета, грязный воздух, хлорированная вода…И, самое главное, нет гор и тайги!

– И чем занялись на малой родине?

– Я вернулся домой в 1984 году. В то время здесь реализовывалась крупная программа ЦК КПСС по строительству военных объектов – 56 заводов от Владивостока до Байкала для обеспечения войск в случае потери Транссибирской магистрали и выпуска необходимой продукции – от солдатских портянок до подводных лодок, самолетов и вертолетов.

Попал в специализированную организацию под руководством генерал-лейтенанта Советской армии, Героя социалистического труда, начальника строительной площадки космодрома «Байконур» Леонида Ивановича Чуйко. Мы занимались возведением уникальных промышленных объектов – таких, как завод крупнопанельного домостроения № 2 для производства квартир с рекордно высокими потолками – до 3,60 метра, и изучил изнутри всю эту кухню. УС-10 занимался строительством завода автоматических систем, моторного завода, радиозавода. Для сотрудников этих предприятий не только предоставлялось жилье, но и обеспечивалась инфраструктура – прокладывались магистральные, а также электрические сети, появлялись насосные станции и канализационные коллекторы. Это наследие сохранилось до сих пор.

– Девяностые годы катком проехались по многим отраслям. Как они прошлись по вашей биографии?

– В перестройку стройки «встали». Каждый выживал, как мог – например, вступали в кооперативы. Постепенно адаптировался и я. Работал в концерне «Ариг Ус» – строил для него базы, магазины, заправки. И вот однажды, в 2000 году, вызвали меня в правительство Бурятии и познакомили мэром Улан-Удэ  – Геннадием Архиповичем Айдаевым. Он предложил мне должность директора МУ «Улан-Удэстройзаказчик» и сказал: «Чтобы был на планерке в пятницу в восемь часов утра». Я согласился, пришел, познакомился с коллективом и приступил к своим обязанностям. Председателем комитета по строительству в то время был Александр Битуев – сильный специалист, хороший организатор, человек слова и дела. Мы учились в одном вузе, были на одной волне и быстро нашли общий язык.
Рабочая поездка с Геннадием Айдаевым в городе Хулун-Буир

– Айдаев славился жестким нравом. Как вам работалось с ним?

– Я отработал с Геннадием Архиповичем семь лет. Было сложно, но интересно. Он никогда не хвалил, но всегда поощрял. Я получил больше всего наград именно благодаря ему – в частности, представлялся к званию «Заслуженного строителя Республики Бурятия».

Правда, и увольнял он меня раза три – иногда не срастались его пожелания с нашими возможностями – и столько же раз восстанавливал (смеется). Снял с должности один раз из-за споров о финансировании теплотрассы в микрорайоне Мясокомбинат. Прокладывали ее через железную дорогу. Чтобы перекинуть трубу через контактную сеть (которую, кстати, делал Евгений Голод – великолепный инженер), железнодорожники смогли дать окно ночью, когда составы не ходили. Успели смонтировать всё до утра.

Геннадий Айдаев был очень сильным руководителем, причем старой закалки. Могу заявить ответственно: лучше мэра у нас не было из тех, с которыми я работал! Руководствовался он принципом: «Вижу цель – не вижу препятствий!». Начинал рабочий день в половине седьмого утра с личного объезда города. Если видел развалившийся асфальт, тут же поднимал главу района. К каждому Дню города при нем ставилось по памятнику.

Расскажу, как родилась знаменитая скульптура «Гостеприимная Бурятия». Мы работали в авральном режиме. Скульптор Александр Михайлович Миронов творил по вдохновению и не успевал к сроку. В итоге монтаж перенесли на последнюю ночь перед открытием. Мобилизовали технику, борт ГАИ для сопровождения и повезли монумент через весь город ранним утром. Когда в 05:00 привезли его на место, было чистое небо. Но едва установили – грянул гром! Восприняли это как знак – небесное благословение своего труда. Чумазые, небритые после бессонной ночи, стояли с чувством выполненного долга. А через пару часов – чистые и нарядные – прибыли на официальное открытие памятника.

Установка памятника «Гостеприимная Бурятия»

Памятник Гэсэру

–  Почему же вы оставили кресло руководителя этого муниципального учреждения?

– Меня уволил Геннадий Архипович. На этот раз – окончательно и бесповоротно. К нему обратился бизнесмен Михаил Слипенчук, который развивал особую экономическую зону «Байкальская гавань» и нуждался в директоре представительства корпорации «Металлы восточной Сибири». Айдаев порекомендовал ему меня. Так и оказался на новом месте. Снял офис, собрал небольшой коллектив. Работа начиналась примерно в 15:00, когда просыпалась Москва, и заканчивались в 22:00-23:00. Сидел за компьютером, вел переписку, чувствовал себя не то информатором, не то статистом и испытывал скуку смертную, ведь привык выстраивать процессы сам, а не исполнять чужую волю. Продержался на этой должности несколько месяцев.

А в январе 2008 года позвонил министр строительства Республики Бурятия Владимир Рубан, с которым мы сотрудничали по программе переселения из зоны БАМа – прекрасный организатор, человек, обладающий академическими знаниями, сильный управленец — и пригласил на место начальника Управления капитального строительства правительства Республики Бурятия.

Я заявил: «В одиночку  не буду работать – могу прийти только с командой», поскольку четко понял к тому моменту: сколько бы ты ни пыжился, без единомышленников ничего не сделаешь. «Бери кого хочешь», – сказал Владимир Алексеевич. И я забрал половину «Улан-Удэстройзаказчика» – специалистов, кураторов, бухгалтера, начальника ПТО, собрал в УКСе сплошных отличников и своих однокурсников.

– В Управлении капитального строительства вы получили те масштабы, ради которых стоило возвращаться из Москвы?

– В то время реализовывалась масштабная программа к юбилею Бурятии. Президент России поручил, чтобы каждое муниципальное образование расставило приоритеты и определилось, в каком именно социальном объекте нуждается. Для контроля за этим процессом создали попечительский совет. Его возглавлял министр финансов РФ Алексей Кудрин – приезжал сюда несколько раз и отслеживал ход работ лично. УКС одновременно сдавало 55 объектов по всему региону. Строили 12 детсадов, 15 школ, 6 больниц и сопутствующую инфраструктуру. Параллельно реконструировали культурные учреждения. За пять лет работы в управлении капитального строительства я узнал Бурятию гораздо лучше, чем за весь предыдущий жизненный путь. Должность просто обязывала смотреть на всё это своими глазами.

Коллектив УКС в 2012 году

– Какой проект из тех стал для вас личным вызовом?

– Сложно сказать. Сдавали один, а следом – другой, третий, пятый, десятый. Но хочется выделить театр оперы и балета. Там обнаружилось огромное количество подводных камней, которые совершенно не замечались при проектировании – они выявлялись по ходу, когда вскрывались прежние конструкции. Здание возводилось методом народной стройки – делилось между разными предприятиями по зонам ответственности. Кто из бута клал, кто из бетона, кто из кирпича…Чтобы исправить ситуацию, пришлось применить множество материалов и технологий. Проектная организация «Бурятгражданпроект» под руководством Натальи Грязновой сработала просто на отлично.

Русский драмтеатр тоже оказался сложным объектом. Мы смогли поднять его до столичного уровня, чтобы принимать труппы из больших городов. Предусмотрели гостиницу-общежитие: актеры приезжали, заселялись и репетировали «не отходя от кассы».Я глубоко убежден: заказчик, эксплуатационник, проектировщик, подрядчик должны быть в одной лодке и работать как единая команда – иначе утонут.

– Чей характер в коридорах власти вам запомнился сильнее всего?

– Не могу не упомянуть первого зампреда правительства Бурятии Иннокентия Матвеевича Егорова. Это был сильнейший управленец, с тяжелым взглядом, суровый с виду, но добрый по сути. Мы часто ездили по региону и проводили совещания.

Выездное совещание с Леонидом Потаповым у Русского драмтеатра

– В сухом остатке с государственной службы вы тоже ушли. Почему руководящая должность уступила место рабочей спецовке?

– Потому что прежнее руководство нашего региона посчитало: Управлением капитального строительства должны руководить спортсмен-футболист – более адаптированный к современным реалиям. Предложили уйти – не стал отказываться (разводит руками).

После госслужбы устроился в Бамовскую мехколонну №137. Ее руководитель Сергей Коломейцев начинал геодезистом. Мой опыт пригодился в их работе. Работали на линейных сооружениях, делали береговые укрепления реки Селенга, строили развязки, мосты, включая Богатырский, а позже – ЖК «Отличный» возле физкультурно-спортивного комплекса в Улан-Удэ. В прошлом году вышел на пенсию. Не работаю постоянно, но консультирую периодически – так сказать, выступаю экспертом.

– Если бы сегодня вы могли построить один объект в Республике Бурятия, что возвели бы?

– Промышленный объект. Мы теряем эту сферу. Строительную отрасль по всему региону развалили вообще. Раньше в Улан-Удэ в ПТУ готовили каменщиков, сварщиков, монтажников – была преемственность поколений. Теперь – нет. Между тем, организации постоянно должны иметь загрузку, базу, технику, кадры. Будет все это – не будет миграции, республика станет богаче. Сейчас специалисты уезжают в Москву, квалификации не хватает, местные компании не могут взять тендеры. Специалисты вынуждены уезжать на вахты

– А если давали бы единственный совет молодому специалисту с высоты вашего опыта, что сказали бы?

– Езжай на большую стройку. Собери последние деньги, отправляйся на строительство ГЭС, АЭС, химкомбината. Получишь багаж знаний и востребованность везде. Надо растить свои кадры. Товарищ Сталин был прав: кадры решают всё.

– Как отмечаете профессиональный праздник – скромно или на широкую ногу?

– Праздную День строителя всегда на природе – Байкале или речке. Жарю шашлыки, варю хашламу. Официальные награждения – это другое, а праздник – шумный и обязательно выездной.

– Ваши пожелания коллегам по цеху?

– Во-первых, желаю здоровья – оно дороже всего. Во-вторых – позитива. Самый большой грех – это уныние. Попал в безвыходную ситуацию – ищи минимум пять выходов. Один обязательно сработает. Ну, и в-третьих, загрузку. Чтобы подряды давались и вовремя оплачивались. Собирайте хорошие, сильные коллективы – и люди вас не забудут.